Results 1 to 3 of 3
  1. #1

    [Искаженный мир.] Первый контакт (Sullivanoff family)

    На самом деле, контакт последний.
    С любовью, семья Sullivanoff.

    Цвет белый – чистый, непорочный. Он явно не подобает церкви, и уж точно не подходит тебе. Не подходит ни эта ужасно-короткая роба, ни безобразно высокие чулки, ни к чему твои светлые волосы, ни к чему твое существование.

    Кому ты молишься, о, названная святая? Каким богам ты так упорно читаешь молитвы? Все прекрасно знают, что не суждено ни до кого им достучаться, так зачем же ты поддерживаешь их лицемерие? Кто поставил тебя сюда – создавать эту видимость никому не нужных чудес? Посмотри на себя в зеркало, загляни вглубь своих глаз. В них ты найдешь ответы на все вопросы. Не видишь? То-то и оно. Ты ничего из себя не представляешь, тебя вообще здесь быть не должно. Разве тебя выбирала святая Сара в свои приемники? Разве на тебя все святые Армонии возлагали свои надежды? А где же та, что должна спасти мир от разлома? Ты ведь даже не знаешь ее имени.

    Имени… Рассеяно всматриваешься в прохладную поверхность зеркала, пытаясь успокоиться. Тяжелый вдох медленно поднимает тебя к самому пику беспокойства, и такой же тяжелый выдох резко сбрасывает с него. Казалось бы, внизу ты должна найти покой, должна найти успокоение, но выдохи не приносят облегчения, равно также, как не приносит покоя смерть погибшим в Бездне. Ты чувствуешь, как её мерзкая, бесконечно холодная хватка петлёю сжимается на шее прекрасной Армонии. В агонии она трепыхается, пытается спастись, следует всем ведомым и неведомым инстинктам самосохранения. Изо дня в день ты всё усерднее молишься, всё усерднее плачешь, окропляя своими слезами воду, что лечит тех немногих, кто возвращаются. Но это не помогает. Ничто не помогает. Каждый вдох и выдох дается все труднее, заставляя переживать всё это снова и снова. От этого нет выхода, от этого нет спасения.

    Все знают, что они обречены, но упорно делают вид, что не признают этого. Отворачиваешься к окну. Не верится, что совсем скоро всё это исчезнет, будет поглощено и развращено Бездной. Каждый житель предстанет в той своей ипостаси, которую обычно тщательно скрывают. Лишь немногие иногда исповедуют её в священных таинствах, но ведь это не означает, что зло и грех исчезли из души? Священники молятся, устало улыбаются и отпускают все грехи. Но куда они их отпускают? Словно вода в бесконечном круговороте, грехи снова и снова возвращаются к своим владельцам. Не к своим, так к чужим. Чувствуя мнимое облегчение после исповеди, люди с превеликой радостью вновь пускают их в себя, поддаваясь соблазнам. Разве это ты хочешь сохранить? Разве ради этого погибли твои друзья и гибнут сотнями люди в катакомбах?

    Ты настолько хочешь, что даже больно смотреть на этот грешный мир. Возвращаешься внутрь своих покоев. Сегодня ты уже вряд ли покинешь эти стены. Неподъёмный груз всё тяжелее и тяжелее ощущается на сердце. Тихонько присаживаешься на колени у зеркала, руки невольно складываются в привычный жест молящегося. Ты будешь пытаться спасти всех до последнего, даже несмотря на то, что это тщетно. Ты пришла в этот мир не с этой целью, но именно с ней покинешь его. Пускай не ты была избранной, пускай не тебя растили и готовили для этого всю твою такую непродолжительную жизнь – ты постараешься вынести это бремя максимально достойно. Настолько достойно, что последнее, что бы ты хотела увидеть – свой взгляд, полный отваги и решимости, и сердце, находящееся в молитве.

    Тьма потихоньку обступает Кафедральный Собор. Теперь отсюда нет выхода. Ты выскребаешь остатки своих сил и надежды, посылая их эфемерными лучами, стараясь проникнуть в каждый уголок города, укрыть под своим крылом каждого жителя, каждого заблудшего монстра. Ты свято веришь, что тебя хватит на всех. Ведь ты – святая Анис.

    Тьма ложится тебе на плечи, заставляя их ныть от боли. Она сдавливает виски, сбивая ход мыслей. Но ты не позволяешь себе отвлекаться. Стараешься не позволять. Ты сидишь у зеркала, словно спасаясь тем самым от одиночества, и собираешь остатки решимости в свои хрупкие ручки. Пусть призвавшие Бездну не сомневаются – ты встретишь ее достойно. Достойнее кого бы то ни было.

    Тьма проникла внутрь и разрывает тебя изнутри. Ты не должна сдаваться. С каждым вдохом, с каждым выдохом, мыслить становится все труднее, однако беспокойство и паника уже не так сильно пугают. Они стали почти родными, ты почти привыкла к их существованию внутри себя. Жаль, что со всем на этом пути приходится расставаться – даже с этим.

    Глаза застилаются пеленой боли, будто веки и брови сползают от тяжести. Еле выдерживая каждый вдох, на выдохе ты пытаешься расслабиться и отвлечься, но некуда отвлекаться. На каждый вдох ты вспоминаешь о молитве, и пытаешься повторять про себя знакомые строки. Но они не повторяются, мысли в голове не складываются. Ты начинаешь постепенно забывать все и забываться сама. На каждый выдох ты поддаешься и прикрываешь глаза. На каждый вдох словно ошпаренная открываешь их вновь, будто очнувшись от короткого дневного сна. Этот цикл повторяется бесконечно, ты не чувствуешь ни конца и ни края. Хоть взгляд твой еще полон решимости, от него почти ничего не осталось – смотреть через эту пелену мрака становится все труднее и труднее.

    Взгляни же теперь в свои глаза, Анис. Протягивая окаменевшую руку к зеркалу, ты уже почти не чувствуешь его холода. Ты чувствуешь только Бездну. Она уже успела побывать везде – в твоём теле, твоем сознании, твоем сердце. Не добралась она лишь твоего отважного взгляда. Ты смотришь перед собой, но почти не узнаешь себя. Ты проваливаешься в небытие, проклятье Бездны тянет тебя за руку, и почти уже нет сил сопротивляться. Осталось лишь странное чувство. Последнее, что ты чувствуешь – невероятный поток рассекает тебя от руки, направляясь к единственному, что еще сопротивляется – взгляду. Там, где проходит эта неистовая материя, не остается ничего. Ты перестаешь ощущать сначала кончики пальцев. Затем кисти рук. Затем предплечья. Вот и локоть уже не твой. Нет твоего плеча.

    Резкий упадок решимости свидетельствует о том, что осталось совсем чуть-чуть. Еще немного и тебя не станет. Еще немного, и ничего не станет. Ты бросаешь последние силы на зеркало, но не видишь в нём себя. Ты больше не ощущаешь себя. Теперь ты часть Бездны. На память она оставляет тебе правый глаз, вместо левого – отметина на все лицо. Будто Бездна насмехается над знаком святой, что ты никогда не носила. А ты теперь насмехаешься над собой.

    Твое отражение смеется над тобой, потешается над тем, что ты так упорно пыталась защитить. Но тебе уже все равно – тебя просто нет. Рука нащупывает мёртвую сталь цепа. Он – единственный твой проводник в этом бесконечном небытие, но даже он не знает, куда тебя приведёт.

    ***
    Бесконечные звенья тянутся и тянутся в пустоту, блуждают во тьме, путают сознание. Ты никогда не хотела спасать этот мир, ведь никто не захотел тогда спасти тебя. Никто не пришел к тебе, чтобы защитить от пыток этого безумца. Никто не пришел, чтобы уберечь от созерцания его совершенно ненужного покаяния и самоубийства. Так почему же ты должна кому-то что-то? Ну и что, что тебя выбрало какое-то там розарио? Будь Сара хоть тысячу раз святой, хоть двести тысяч – тебе от этого ни горячо, ни холодно.

    Но звенья цепа все тянутся-тянутся…

    Они взывают, они умоляют, они кричат о помощи. Они пытаются воззвать к той святой, которой ты должна быть, они хотят вытащить её из тебя. Но тебё все равно. Тебя вполне устраивает этот холод и покой, обволакивающие твою душу. Что тебе до этой Армонии, что тебе до этих людей. Но звенья как мухи, касаются, мешаются, жужжат. Разве не ты в глубине души хотела, чтобы эта девчонка просто исчезла? Разве не ты мечтала занять её место? Вернее, своё место. Уверена, она до сих пор помнит твой взгляд, тот самый, которым ты смерила её во время вашей первой и теперь уже последней встречи. Как бы тебе хотелось, чтобы на пороге своей смерти она вспомнила именно его.

    Самые глубокие струны твоей души тихонько попискивают, задеваемые звеньями. Твоего голоса давно нет – его отобрала эта метка на твоем лице. Но это совсем не значит, что ты не можешь петь. Но тебе никогда не хотелось этого делать. Так почему же сейчас так хочется?

    Ты не сопротивляешься цепу. Он играет на струнах твоей души, и душа начинает говорить. Она говорит в пустоту, ведь вокруг уже ничего нет, и мира нет. Но она говорит, и говорит все, что хотела сказать за все эти годы. Тебе всё равно, что никто не слышит. Тебе не нужны слушатели. Душа поёт просто так. Пусть это будет самое лучшее, что ты ощутишь и оставишь после себя. Перед тем как кануть во мрак. Ты не боишься там сгинуть или потеряться, как боятся все эти святоши, которые, кажется, только для этого и молятся – чтобы кто-то или что-то указало им путь. Твоя душа будет петь, и до тех пор, пока она поёт – ты никогда не станешь этим адовым отродьем, которому не нашлось нигде места даже в Чистилище.

    Ты повинуешься цепу, и бездумно поёшь в темноте. Пусть кому-то это покажется глупым – сейчас уже всё неважно. Ты поёшь, пока каждая струнка не оборвётся внутри тебя. Но даже это тебя не пугает. Чем больше струн рвется внутри, тем больше благоденствие и покой разливаются вместо них. Тебя с детства учили, что этого можно достичь лишь молитвой. Глупцы. Ты прекрасно понимаешь, что ты умнее и сильнее их всех. И уж точно умнее этой Анис. Она ведь наверняка уже сдалась, а ты всё больше и больше преисполняешься этим волшебным чувством. Оно будто сладкий мед – им невозможно напиться, хочется всё больше и больше. Оно разливается куда-то далеко за пределы твоей телесной оболочки, кажется, его хватило бы на весь мир. Ты поёшь все громче и громче, пока не достигаешь самой высокой ноты. Достигнув ее, твои губы размыкаются, и из горла вылетает одно – единственное слово. Немного неказистое оно летит так неуверенно, будто птенец, который первый раз покинул своё гнездо. Конечно, ведь ты столько времени молчала, и за тебя говорили другие. Одно слово дарует тебе надежду. О, нет, оно не дарует спасение, но иногда оно и не нужно. Не нужно спасение ни тебе, ни городу, ни миру.

    Нужно лишь спасение от Бездны.

    И имя ему.

    Берта.

    Ведь тебя так зовут, правильно? Ты – Берта, но ты не святая. Ты должна была ею стать, но так и не стала. Но почему-то твоя душа, отпев все песни и порвав все струны, разливает по миру ту благодать, которой ему так не хватало.

    Понимаешь, что ты – это больше не ты. Не будет больше никаких меток на твоем лице. Не будет больше твоего запечатанного голоса в клетке твоей груди. Не будет больше этого психопата, от которого, ты думала, никогда не отвяжешься. Не будет больше ничего.

    Отныне есть только белый свет. Этот свет даришь миру именно ты. Будто смотря на себя со стороны, ты невольно ухмыльнешься своей силе. Ты танцуешь среди белых одеяний, распространяя благодать всё быстрее и быстрее. Вдруг ты не успеешь, и этот танец, и эта песня превратятся в одинокий высер. И даже если их никто не увидит, тебе будет горестно, что эта жалкая попытка осуществить свою мечту не привела ни к чему.

    Звенья тянутся и тянутся. Ты чувствуешь сильную проклятую руку, что держит их. Именно она привела их к тебе. Ты чувствуешь отчаянную решимость взгляда и молитву, что криком пронзает пустоту. Ты чувствуешь иную часть себя, совсем не такую как ты сама. Словно четыре стихии вы собираетесь вместе меж пространства и времени, чтобы положить конец всему.

    И вы всё это время были не одни. Вы никогда не были одни. И все случилось именно так, как должно было случиться. Мир разрушился, потому что он должен был разрушиться. Бездна рассеялась, потому что она должна была... а вы встретились, потому что должны были встретиться.

    Нет больше ничего. Нет добра, и нет зла. Нет мира. Нет Бездны. Есть только бесконечные

    решимость,

    покой,

    благоговение

    и цепы,

    что тянутся из одного конца пустоты в другой, давая понять, что всё теперь правильно.

    Всё теперь как надо.
    Last edited by Heaven_Night; 02-17-2018 at 03:02 AM.

  2. #2
    Pioneer Christie's Avatar
    Join Date
    Jun 2017
    Location
    Auch City
    Posts
    13
    Начало довольно тяжеловесное, но потом погружает и завораживает ровно до слова "высер"... оно тут явно лишнее.
    Лор описан хорошо.
    Information can kill!

  3. #3
    Мне почему-то очень хотелось вставить именно вот какое-то грубое слово здесь, для пущей безысходности. Возможно, я и правда перегнула палку, и стоило остановится на чём-то более цензурном
    В любом случае спасибо за оценку и критику!
    J̷̩̍u̶͇͂s̵͚̽t̸͈̕ M̷̪̃ŏ̷͖n̸͕̂i̷̦͝k̵͍̕a̵̛̱

Posting Permissions

  • You may not post new threads
  • You may not post replies
  • You may not post attachments
  • You may not edit your posts
  •